На международных площадках российские представители любят говорить об искусственном интеллекте как об инструменте сохранения языков, культуры и традиционных знаний коренных народов.
Антонина Горбунова, член Экспертного механизма ООН по правам коренных народов (EMRIP), модерировала мероприятие Управления Верховного комиссара ООН по правам человека, посвящённое правам коренных народов и развитию искусственного интеллекта.
На 19-й сессии EMRIP в Женеве в июле 2026 года эксперт КМНСОЮЗ Василий Немечкин был панелистом и представлял российские проекты цифровизации: использование Яндекса, GigaChat, платформ для языков и других технологий. Российская сторона подчёркивала необходимость «этичного и сбалансированного» использования современных инструментов для сохранения культурного и языкового наследия.
Звучит прекрасно.
Но теперь посмотрим, куда реально движется применение ИИ внутри России.
В августе стало известно, что учёные Южно-Уральского государственного университета разработали систему, которая автоматически анализирует тексты и ищет в них «иноагентов», «экстремистов», «нежелательные организации» и другие категории, сопоставляя информацию с базами Минюста и Росфинмониторинга.
Сам Росфинмониторинг уже официально заявляет об использовании искусственного интеллекта и больших данных для поиска финансовых связей и замораживания активов.
И здесь возникает вопрос, который невозможно обойти: если государство объявляет правозащитные организации «экстремистскими», «террористическими», «нежелательными» или связанными с ними, что именно будет делать такой искусственный интеллект?
Он не определяет, кто действительно представляет опасность.
Он автоматизирует поиск тех, кого государство уже внесло в репрессивные реестры, их упоминаний, связей и текстов.
Для коренных народов России это не абстрактная дискуссия о будущем технологий.
17 декабря 2025 года в разных регионах России прошли обыски и допросы активистов коренных народов. Дарья Егерева, представительница народа селькупов и сопредседатель Международного форума коренных народов по изменению климата, и Наталья Леонгардт, много лет занимавшаяся защитой прав коренных народов, были арестованы.
Они до сих пор находятся под стражей и обвиняются в участии в «террористической организации».
Эксперты ООН уже выразили серьёзную обеспокоенность их уголовным преследованием и указали, что оно, по полученной ими информации, может быть непосредственно связано с законной правозащитной деятельностью Дарьи и Натальи и взаимодействием Дарьи с механизмами ООН.
Поэтому разговор об искусственном интеллекте и правах коренных народов нельзя сводить к красивым презентациям о цифровизации языков.
Вопрос гораздо серьёзнее.
Кто контролирует технологию?
Кто определяет, кого считать «экстремистом»?
Какие базы данных используются?
Кто становится объектом анализа?
И что происходит с человеком после того, как алгоритм поставил рядом с его именем красный флажок?
Когда Антонина Горбунова и Василий Немечкин говорят на международных площадках об искусственном интеллекте как инструменте развития и сохранения культуры коренных народов, необходимо говорить и о другой стороне российской цифровизации.
В государстве, где мирная правозащитная деятельность коренных народов уже может закончиться обвинением в терроризме, ИИ способен стать не инструментом защиты прав, а инструментом масштабирования преследований.
И именно об этом сегодня необходимо говорить в ООН.
Искусственный интеллект сам по себе не защищает права человека. Он усиливает систему, которой его дают в руки.
Источник: @Андрей Данилов
@IR
Читайте также:
Два взгляда на права коренных народов России на 19-й сессии EMRIP