С 1 сентября 2026 года в России меняется порядок традиционного рыболовства для представителей коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Новые правила должны избавить людей от ежегодной подачи заявок на добычу водных биоресурсов. Однако упрощение коснется прежде всего тех, кто уже включен в федеральный список лиц, относящихся к КМНС. Для остальных переход на новую систему может, напротив, создать дополнительные риски.
Особенно наглядно проблема проявляется сейчас на Чукотке, где коренным жителям и общинам напоминают: для получения права на традиционное рыболовство в 2027 году заявки необходимо подать до 1 сентября. Для физических лиц это фактически последний переходный период перед окончательным переходом на систему, основанную на федеральном списке КМНС.
Что изменится
До сих пор представители КМНС ежегодно подавали заявки на предоставление водных биологических ресурсов для традиционного рыболовства. Документы необходимо было оформить заранее — до 1 сентября года, предшествующего промыслу. Пропуск срока, ошибки в заявлении или отсутствие необходимых документов могли привести к тому, что человек оставался без квоты на весь следующий год.
Федеральный закон № 199-ФЗ от 7 июля 2025 года должен упростить эту процедуру. С 1 сентября 2026 года для физических лиц вводится так называемый беззаявительный принцип. Представителям КМНС, сведения о которых содержатся в федеральном списке Федерального агентства по делам национальностей (ФАДН), больше не потребуется ежегодно подавать заявку для осуществления традиционного рыболовства в пределах установленной нормы.
2027 год станет переходным. Если человек еще не включен в список ФАДН, он может воспользоваться прежней процедурой и подать заявку до 1 сентября 2026 года. Но с 2028 года индивидуальное традиционное рыболовство по специальному режиму будет доступно только лицам, сведения о которых содержатся в федеральном списке.
Для общин КМНС заявительный порядок сохраняется.
Для тех, кто уже в списке, станет проще
У нового порядка есть очевидные преимущества. Человеку больше не придется ежегодно собирать документы и подтверждать право на традиционный промысел. Исчезает риск остаться без возможности рыбачить из-за пропущенного срока, опечатки или ошибки при заполнении заявления.
Для жителей удаленных северных поселков это особенно существенно. Государственные учреждения могут находиться за сотни километров, интернет работает нестабильно, а получение документов и отправка заявлений нередко превращаются в сложную процедуру.
Таким образом, для тех представителей КМНС, которые уже включены в федеральный список, реформа действительно снимает часть бюрократической нагрузки.
Однако одновременно появляется другой, значительно более серьезный барьер.
Вместо ежегодной заявки — федеральный список
Фактически государство не полностью устраняет административное условие реализации права на традиционное рыболовство, а переносит его на другой уровень.
Раньше основным условием была своевременно поданная заявка. Теперь ключевое значение приобретает наличие человека в федеральном списке КМНС.
С 2028 года человек может принадлежать к коренному народу, жить на территории традиционного проживания, происходить из семьи рыбаков и заниматься промыслом всю жизнь, однако отсутствие его данных в федеральном списке лишит его возможности пользоваться специальным режимом традиционного рыболовства.
Именно здесь возникает главный вопрос новой системы: не превращается ли государственный список из инструмента упрощения в механизм допуска к реализации традиционного права?
На Чукотке в список вошла лишь часть коренных жителей
Ситуация на Чукотке показывает масштаб возможной проблемы.
По данным ИА «Чукотка» на конец июня 2026 года, в федеральный список ФАДН были включены около 2 480 представителей семи коренных малочисленных народов, исконно проживающих на территории округа. При этом общая численность представителей КМНС на Чукотке составляет почти 17 тысяч человек.
Эти показатели нельзя сопоставлять напрямую: общая численность включает детей, а порядок их учета отличается. Тем не менее разрыв показывает, что к моменту перехода на новую систему значительная часть коренного населения может оставаться вне федерального списка.
Причины могут быть разными. Кто-то не знает о необходимости включения в список, кто-то живет в отдаленном населенном пункте и испытывает сложности с оформлением документов. У других могут отсутствовать документы, подтверждающие национальную принадлежность или родство.
Для включения в федеральный список в некоторых случаях необходимо представить документы, подтверждающие принадлежность к КМНС самого заявителя либо его родственников по прямой восходящей линии, а также документы о родстве. При отсутствии таких свидетельств человеку может потребоваться обращение к архивам или в суд.
Для жителей отдаленных территорий Севера такая процедура сама по себе может стать серьезным препятствием.
Что будет с теми, кого нет в списке?
До конца переходного периода проблема выглядит технической: человек может оформить документы или воспользоваться старой системой подачи заявки.
После 2028 года последствия становятся гораздо серьезнее.
Если представитель КМНС не будет включен в федеральный список, он не сможет пользоваться специальным режимом традиционного рыболовства как физическое лицо. Добыча водных биоресурсов должна будет осуществляться на общих основаниях либо в иных предусмотренных законом формах.
Так возникает риск фактической криминализации традиционной практики.
Можно представить жителя национального села, семья которого поколениями занимается рыболовством. Сам человек считает это естественной частью своего образа жизни и способом обеспечения семьи продуктами. Но если он не прошел административную процедуру и не оказался в федеральном списке, привычный промысел уже не подпадает под специальный режим традиционного рыболовства.
Получается парадокс: принадлежность к коренному народу и фактическое ведение традиционного образа жизни сами по себе оказываются недостаточными — для реализации специального права требуется еще и административное признание государством.
Отдельная проблема — дети
Еще один вопрос, который вызывает обеспокоенность в регионах, связан с несовершеннолетними.
На Сахалине уполномоченный по правам КМНС Алексей Лиманзо уже обратил внимание на эту проблему. Раньше родители включали детей в заявки, и объем предоставляемых биоресурсов мог учитывать несовершеннолетних членов семьи. При новом порядке возникают вопросы о том, каким образом будут учитываться дети, не внесенные в федеральный список.
Для традиционного хозяйства это принципиальный момент. Рыболов добывает рыбу не только для себя. Улов обеспечивает семью, включая детей и пожилых родственников.
Поэтому индивидуальная норма, рассчитанная без учета реального состава семьи, может не соответствовать фактическим потребностям домохозяйства.
Есть и другая сторона проблемы. Традиционное рыболовство — это не только способ получения пищи. Именно во время промысла дети получают знания о местах лова, сезонности, поведении рыбы, традиционных орудиях, способах обработки и хранения улова. Вместе с этими навыками передаются язык, терминология, нормы поведения и отношение к природе.
Если законодательство не учитывает участие детей в традиционном хозяйстве, это может осложнять передачу знаний от поколения к поколению.
А если рыбак в семье — не представитель КМНС?
Еще одна серьезная проблема, которую новый порядок не решает, связана с семьями, где не все их члены относятся к коренным малочисленным народам.
Традиционное хозяйство обычно ведется не отдельным человеком, а семьей. Однако российское законодательство рассматривает право на традиционное рыболовство прежде всего как персональное. Представитель КМНС не может просто передать свое право на вылов мужу, жене, зятю или другому родственнику, который не обладает таким правом, даже если тот ловит рыбу не для продажи, а для обеспечения семьи.
В мае 2026 года эта проблема вновь оказалась в центре внимания после решения Девятого кассационного суда общей юрисдикции. Суд оставил в силе приговор мужчине, который ловил рыбу для своей жены и тещи — представительниц коренных малочисленных народов. Суды исходили из того, что право на традиционный вылов является персональным и не может передаваться другому человеку, в том числе супругу или родственнику.
Подобные ситуации особенно остро затрагивают пожилых людей, людей с инвалидностью, одиноких матерей и тех, кто по состоянию здоровья или возрасту физически не может самостоятельно выйти на рыбалку. Проблема обсуждается в регионах уже много лет, однако на федеральном уровне она до сих пор не решена.
Есть и другой распространенный случай: женщина относится к КМНС, а ее муж — нет. При этом именно муж может традиционно выполнять в семье основную физическую работу по добыче рыбы. Формально же воспользоваться правом жены и ловить рыбу для обеспечения семьи он не может.
Аналогичная ситуация может возникнуть с зятем, который живет вместе с пожилыми родителями жены — представителями КМНС — и фактически обеспечивает их продуктами. Даже если вся пойманная им рыба предназначена исключительно для питания семьи, специальное право родственников на традиционное рыболовство автоматически на него не распространяется.
В результате законодательство сталкивается с реальным устройством традиционной семьи. Право предоставляется отдельному человеку, тогда как традиционное хозяйство во многих случаях является семейным и коллективным.
Беззаявительный порядок эту коллизию не устраняет. Более того, привязка права к конкретному человеку, включенному в федеральный список, может сделать персональный характер права еще более выраженным: государственная система будет точно определять, кто имеет право на традиционный вылов, тогда как фактическое распределение обязанностей внутри семьи может быть совершенно другим.
Поэтому вопрос заключается не только в том, кто включен или не включен в реестр ФАДН. Необходимо решить и проблему семейного осуществления традиционного рыболовства — предусмотреть законный механизм, позволяющий члену семьи добывать водные биоресурсы для представителя КМНС, который сам не может заниматься промыслом.
Иначе может возникать абсурдная ситуация: семья имеет право на традиционное рыболовство, нуждается в рыбе для собственного питания, но человек, который физически способен ее поймать, сделать этого законно в рамках специального режима не может только потому, что сам не относится к КМНС.
«Беззаявительный» не означает «без ограничений»
Важно понимать, что новый порядок не дает представителям КМНС возможности ловить рыбу без каких-либо ограничений.
Беззаявительный принцип освобождает от ежегодной подачи документов, но сохраняются установленные нормы добычи, правила рыболовства, ограничения по отдельным видам биоресурсов, орудиям и способам лова.
Поэтому реальный эффект реформы будет зависеть не только от работы федерального списка, но и от размеров норм добычи.
Если установленные объемы не соответствуют реальным потребностям коренных семей и особенностям традиционного хозяйства конкретных территорий, отмена заявок эту проблему не решит.
Общины остаются на старой системе
Есть еще одно важное различие. Беззаявительный принцип касается физических лиц, тогда как для общин коренных малочисленных народов необходимость подавать заявки сохраняется.
Таким образом, государство облегчает индивидуальное осуществление традиционного рыболовства, но оставляет административную нагрузку для коллективных форм традиционного хозяйствования.
В перспективе это может поставить общины в менее удобное положение по сравнению с отдельными рыбаками. Между тем именно общины во многих регионах являются не просто хозяйственными организациями, а важными институтами коллективного природопользования, сохранения традиционных знаний и взаимной поддержки.
Реестр не решает проблему традиционных прав
Беззаявительный порядок способен решить реальную и давно существующую проблему — избавить представителей КМНС от ежегодного сбора документов и риска потерять право на промысел из-за формальной ошибки или пропущенного срока.
Но одновременно возникает новая зависимость: возможность человека пользоваться специальным режимом традиционного рыболовства оказывается напрямую связана с наличием его данных в федеральном списке.
Поэтому ближайшие полтора года становятся критически важными. Необходимо не только информировать людей о новых правилах и обеспечить доступность процедуры включения в федеральный список, но и оценить последствия самой модели, при которой реализация права на традиционное рыболовство ставится в зависимость от наличия человека в государственном реестре.
Сам по себе реестр не может быть решением проблемы. Всегда могут оставаться люди, которые по разным причинам не будут в него включены, хотя фактически принадлежат к коренному народу, живут на территории традиционного проживания и ведут традиционный образ жизни. Особенно уязвимыми оказываются жители удаленных поселков, люди, испытывающие сложности с документальным подтверждением национальной принадлежности и родства, пожилые люди и семьи с детьми.
Поэтому необходим механизм, который не позволит лишать представителей КМНС возможности осуществлять традиционное рыболовство исключительно из-за отсутствия их имени в федеральном списке.
И здесь возникает более широкий вопрос. Традиционное рыболовство для коренных народов — это не обычная льгота, предоставляемая государством отдельным категориям граждан. Для многих северных народов оно является основой традиционного образа жизни, продовольственного обеспечения, культуры и передачи знаний между поколениями.
Если административный список становится главным условием доступа к этому праву, возникает риск подмены самого принципа: вместо признания существующего традиционного права государство фактически определяет круг людей, которым разрешено им пользоваться.
Поэтому реальную эффективность реформы следует оценивать не только по тому, насколько уменьшится количество заявлений и документов. Главный критерий — не приведет ли новая система к тому, что часть представителей коренных народов, которые поколениями занимались рыболовством на своих традиционных территориях, окажется за пределами специального правового режима.
Иначе отмена ежегодных заявок может оказаться лишь заменой одного административного барьера другим — более серьезным, поскольку от него будет зависеть уже не получение квоты на очередной год, а сама возможность воспользоваться правом на традиционное рыболовство.
@IR
Ссылки по теме:
Квоты с документами и льготы без справок: как по-разному регулируют права КМНС в регионах Севера