Не так давно мне удалось пообщаться с корреспондентом популярной британской газеты Metro Джошем Лейтоном. Он попросил дать интервью о жителях Ямало-Ненецкого автономного округа, отправленных на войну, а также прокомментировать видеоролик в YouTube “Мы прикрылись дедом”. В нем рассказывается история нескольких российских военнослужащих, попавших в плен к украинцам. Они кратко рассказали о себе, объяснили, как оказались на войне, выразили свое отношение к происходящему и поделились планами на возвращение домой.
Среди них был 19-летний ненец Дмитрий Яптик из села Сеяха Ямало-Ненецкого автономного округа — совсем еще мальчишка. Представитель Metro заинтересовался его ответами и в целом вопросами участия ненцев в этой войне, которые прислал заранее:
- В Великобритании мало что известно об участии коренных народов Ямала в полномасштабной войне Владимира Путина против Украины. Каков масштаб мобилизации в регионе, и какую цену пришлось заплатить?
- Хотя этих мужчин называют «призванными» или «мобилизованными», действительно ли они являются призывниками, или же они добровольно записались в армию?
- Какова ваша реакция на слова мужчины в видео “Азова”, который утверждает, что он ненец и что все остальные солдаты из его региона погибли?
- Насколько правдива его фраза о том, что ненецкое этническое меньшинство вымирает?
- И, наконец, есть ли у вас другие мысли о войне и участии в ней коренных народов?
Впоследствии статья была опубликована на сайте Metro. Однако, во-первых, по понятным причинам, статья не смогла полностью вместить все интервью в целом. Во-вторых, некоторые её моменты, на мой взгляд, требуют дополнительных комментариев. Поэтому, посовещавшись со своими коллегами из Международного Комитета коренных народов России (ICIPR), я решил опубликовать ответы в расширенном варианте, дополнив их дополнительными соображениями, в отдельной статье.
Мы уже много раз писали об этом. Некоторые из таких статей, а также других материалов, посвященных участию коренных народов России в этой войне, можно найти здесь. В том числе наш Комитет подготовил два доклада: в 2022 году – “Russian Aggression Against Ukraine and Indigenous Peoples of Russia. Report by ICIPR” и в 2023 году – “Influence of Putin’s aggression against Ukraine on Indigenous Peoples of Russia”, посвящённых этой тематике. Возвращаясь же к вопросам корреспондента Metro, можно отметить следующее:
1. Масштаб мобилизации
Стоит сразу оговориться, что мы понимаем под мобилизацией. Формально под этим термином понимается призыв 300 тыс. человек в армию в сентябре – октябре 2022 года, согласно указу президента Путина № 647 «Об объявлении частичной мобилизации в Российской Федерации». Существует множество публикаций, о том как проходило это явление в этнических регионах России, среди коренных малочисленных народов. Как народ, несмотря на возраст, семейное положение, состояние здоровья, поднимали, в том числе среди ночи, и отправляли на войну:
- Letter from indigenous peoples of the Republic of Sakha (Yakutia) ([);
- Принудительная мобилизация среди коренных народов России для войны с Украиной. Открытое письмо в ООН.
28 октября Санкт-Петербург стал последним регионом, отчитавшимся о завершении мобилизации. Однако с самого начала войны в России не прекращался набор контрактников, а позже и заключенных. В начале войны единовременные региональные выплаты составляли от 100 до 300 тысяч рублей, а ежемесячные выплаты контрактникам составляли около 200 тыс. руб.. Впоследствии суммы за заключение контракта непрерывно росли (в зависимости от бюджетных возможностей регионов), и ныне в некоторых субъектах федерации при заключении контракта отправляющиеся на войну получают около двух миллионов (на Ямале 3,5 млн. руб.), не считая различных пособий семьям или выплат в случае гибели, которые могут превысить сумму в 10 млн. рублей, поэтому многие сегодня говорят о длящейся с тех пор “скрытой мобилизации”.
Если говорить конкретно о ненцах Ямала, то сегодня большинство ненцев идут на войну через добровольные контракты. Собрать точную статистику о количестве ушедших на войну, через мобилизацию или контракт, сегодня невозможно из-за того, что государство считает эту информацию конфиденциальной, сбор такой информации, скажем мягко, не приветствуется, а независимой статистики сегодня в России не существует. При этом по нашим данным среди представителей коренных народов России количество отправившихся на войну, погибших и пропавших без вести на войне с Украиной ненцев (а также коренных жителей Чукотки и Тывы) значительно превышает количество представителей других коренных малочисленных народов, однако это связано скорее с особенностями сбора первичных данных из некрологов.
Стоит заметить, что Ямал — один из самых богатых регионов страны благодаря добыче нефти и газа. Если же рассматривать процент ямальских ненцев и представителей некоренного населения Ямала, то в процентном отношении ушедших на войну и погибших ненцев гораздо больше, чем других жителей региона. Насколько я понимаю, это связано с тем, что, несмотря на статус Ямала как одного из флагманов нефтегазовой отрасли России, коренное население там живет значительно беднее, чем другие жители. Многие приезжают туда работать в «Газпроме» и других компаниях, многие трудятся в государственных структурах и получают высокие зарплаты. При этом коренные жители Ямала, хотя их уровень жизни по сравнению с коренными народами других регионов выглядит лучше (в том числе благодаря поддержке нефтегазовых компаний и регионального бюджета), остаются самой бедной социальной группой Ямала. Традиционный образ жизни, даже если ты являешься «богатым» оленеводом и у тебя много оленей, больших доходов не приносит, а Ямал хоть и является богатым регионом относительно других, но и жизнь там тоже очень дорогая – цены на продукты, услуги очень высоки (как, впрочем, по всему российскому Северу). Именно поэтому представители коренных народов в процентном отношении идут на войну гораздо чаще, чем другие жители Ямало-Ненецкого автономного округа.
2. Призывники, мобилизованные или добровольцы?
Сейчас, без доступа к внутренним данным региональных властей или Министерства обороны, невозможно установить, сколько ненцев было мобилизовано с Ямала в короткий период 2022 года и сколько из них погибло. Можно лишь предполагать, что большинство тех, кто продолжает участвовать в боевых действиях или ранее находился на фронте (погибшие, пропавшие без вести или тяжело раненные), — это люди, подписавшие контракт. На наш взгляд, значительная часть представителей коренных народов пошли на этот шаг под давлением разных обстоятельств и воздействием пропаганды. Среди главных причин — бедность, долги и обещания крупных выплат от государства, включая компенсации в случае ранения или гибели.
Одно из проведенных ранее исследований – “Alexey Bessudnov. Ethnic and regional inequalities in the Russian military fatalities in the 2022 war in Ukraine” указывает на то, что у жителей бедных “этнических” регионов России (которые в большинстве своем не являются богатыми регионами, кроме нефтегазовых ХМАО, ЯНАО и Ненецкого округа) шансов попасть на войну намного больше, нежели у жителей той же Москвы: “у солдата призванного на войну из Бурятии вероятность умереть на этой войне примерно в 100 раз выше, чем у жителя Москвы”.
Формально можно считать тех, кто отправляется на войну, заключив контракт – добровольцами. Однако мы считаем, что здесь как раз проявляется фактор “скрытой мобилизации”. Гигантская машина пропаганды еженощно промывает мозги нищим жителям этнических окраин о несметных богатствах, которые они получат на войне, в том числе в случае ранения или гибели. При этом следует учесть степень образованности представителей коренных народов – оленеводов, рыбаков, охотников и степень доступа их к объективной информации. Многие из них действительно думают, что уходя на войну с Украиной они идут защищать “Родину” от страшной напасти – украинского “нацизма”, плюс “Родина” обещает их за это уважать и еще и платит огромные деньги. Подобным образом римские диктаторы нанимали одни племена воевать против других. Является ли система заключения контрактов мобилизацией? – формально нет. Являются ли ненецкие оленеводы, заключающие контракт настоящими добровольцами, отправляющимися на войну? – тоже нет.
Важно отметить еще один аспект. Ненцы, как и многие другие представители коренных народов, ведущие традиционный образ жизни в лесу или тундре, с детства умеют охотиться, рыбачить, обращаться с оружием и выживать в сложных природных условиях. Это обстоятельство, к сожалению, избавляет их от боязни войны или боязни выживания в неблагоприятных условиях. Они не боятся. И государственная машина загоняет их в армию, используя в том числе и это обстоятельство.
В последнее время мы начали также сталкиваться с таким чудовищным явлением, когда представители коренных народов получив значительные штрафы от властей за браконьерство, охоту или рыбалку в “неположенном” месте или в “неположенное” время (таких случаев все больше и это тема для отдельного исследования о состоянии прав коренных народов в России) идут на войну, чтобы покрыть эти штрафы. Я уже писал о том, что для государства это ситуация win-win: “Коррумпированные чиновники и рыболовный бизнес вытесняют нежеланных конкурентов, которые мешают получать доходы от рыболовного бизнеса и одновременно увеличивают таким образом приток в российскую армию, а государство еще и получает свои штрафы.”
При этом мы помним ужасную историю нивха Никиты Молочковского. В августе 2024 года 20-летний Никита Молочковский, представитель коренного народа нивхов из Сахалинской области, пропал без вести в Украине. Позже его гибель в Донецкой области была подтверждена губернатором Сахалинской области Валерием Лимаренко. Родственники Молочковского утверждают, что он не собирался воевать и планировал вернуться домой после срочной службы. После его гибели судебная экспертиза установила, что подпись в его контракте с Министерством обороны была подделана, однако уголовное дело по этому факту было закрыто.
А в августе 2024 года в Новокузнецке состоялись похороны 31-летнего Семёна Кискорова, представителя коренного народа шорцев, мобилизованного в октябре 2022 года. Он и его брат Геннадий, также мобилизованный, с лета 2023 года отказывались участвовать в боевых действиях по соображениям совести. За это командование подвергало их жестоким наказаниям: их приковывали к деревьям, лишали пищи и воды, угрожали отправкой на самые опасные участки фронта. Семён погиб в декабре 2023 года при невыясненных обстоятельствах; его тело было доставлено семье только спустя более полугода. Геннадий до сих пор числится пропавшим без вести.
В октябре 2022 года был мобилизован 30-летний Антон Комтин, представитель коренного народа ханты из Сургутского района Ханты-Мансийского автономного округа. Он был оленеводом и единственным кормильцем семьи, ухаживал за стадом из 200 оленей. Его сестра, Виктория Комтина, пыталась добиться его возвращения, обращаясь к властям с просьбой предоставить ему бронь, так как без него семья лишалась средств к существованию. Однако ее обращения остались без ответа. В октябре 2023 года появилась информация о том, что Антон пропал без вести. Спустя несколько месяцев, в марте 2024 года, его семья все еще продолжала поиски.
Поэтому решать, кто из ненцев (и других представителей коренных народов) является призывником, мобилизованным или «добровольцем»-контрактником, каждый исследователь должен самостоятельно. Ясно одно: для многих из них контракт с российской армией — это не вопрос добровольного решения, а скорее отсутствие выбора — долги, штрафы, бедность, давление со всех сторон, необразованность. Кто-то подписывает контракт, чтобы закрыть кредиты или оплатить штраф за рыбалку, кто-то верит в обещания о больших выплатах. А кто-то, как Семён Кискоров, просто не хотел убивать и пытался отказаться, но это оказалось невозможным. В итоге люди оказываются в ловушке, а их семьи получают тела или сообщения о том, что их родные пропали без вести, так и не узнав, что произошло на самом деле. Эта история не про защиту «Отечества», а про то, как государство цинично использует самых уязвимых.
3. Вымирает ли ненецкий народ?
Согласно данным Росстата, численность ненцев в России на протяжении десятилетий демонстрировала устойчивый рост вплоть до последней переписи 2021 года. Это подтверждает, что до начала войны ненцы сохраняли положительную демографическую динамику.
При этом потери ненцев в ходе войны с Украиной оказываются одними из самых высоких среди коренных народов России. По данным нашего списка на сайте Indigenous Russia, зафиксировано 609 фамилий погибших представителей коренных народов (сейчас уже намного больше, т.к. с тех пор как мы перестали обновлять данные, мы получили десятки новых сообщений о гибели представителей коренных народов). Если говорить о коренных жителях Ямала, то всего мы насчитали 188 фамилий – это ханты, селькупы и основная часть – ненцы. Наши коллеги из The Barents Observer насчитали более 300 фамилий погибших с ЯНАО. Это означает что больше половины погибших из этого региона – это представители КМНС, при том, что на Ямале от общего числа жителей региона коренные народы составляют менее 10%, что дает представление об общей картине потерь коренных малочисленных народов.
Хотя ненцы проживают в нескольких регионах России, основная масса погибших приходится именно на Ямал — регион, где сконцентрировано большинство представителей этого народа. Это особенно трагично для малых кочевых сообществ, ведущих традиционный оленеводческий образ жизни, ведь в таких семьях каждая рабочая рука имеет жизненно важное значение. Отсутствие мужчин приводит к кризису как в семьях, так и в экономике кочевых общин.
Следует отметить, что Чукотка, Ямал и Тыва выделяются по числу погибших, согласно нашей статистике. Однако это связано не только с масштабами мобилизации, но и с большей возможностью идентификации погибших: у местных коренных народов сохранились уникальные фамилии, а также внешние особенности, позволяющие устанавливать принадлежность к этнической группе. В других регионах ситуация сложнее: многие представители коренных народов носят русские фамилии и имена, что затрудняет учёт. Поэтому нельзя с уверенностью утверждать, что именно ненцы или, например, чукчи пострадали больше всех в процентном соотношении — скорее, их легче учитывать. Например один из наиболее последовательных исследователей этой темы Мария Вьюшкова сообщает о том, что наиболее пострадавшей в процентном отношении этнической группой являются теленгиты, у которых потери достигают 104 человека на 10 тыс. мужчин трудоспособного возраста.
В целом эксперты отмечают, что уровень потерь среди коренных народов России значительно превышает уровень потерь среди остального населения страны. В ряде поселений, где проживают коренные народы, на войну отправились около 10% общего мужского населения, включая младенцев и стариков. Из них свыше половины были призваны в рамках насильственной мобилизации 2022 года, а треть уже погибла.
Отдельную сложность представляет подсчёт погибших из Республики Тыва. Здесь невозможно точно отличить в некрологах представителей тувинцев от тувинцев-тоджинцев, которые официально относятся к коренным малочисленным народам России. В связи с этим некоторое время назад мы приняли решение прекратить вести отдельную статистику по погибшим из Тывы и сосредоточились на тех народах, которые входят в официальный Перечень коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока РФ.
Если говорить о демографических показателях, то до начала войны численность ненцев в России стабильно росла, что позволяло говорить об относительной безопасности их численности по сравнению с другими коренными малочисленными народами России, некоторые из которых насчитывают несколько сотен человек. Однако война уже нанесла тяжелый удар по демографической устойчивости ненцев: потери мужчин трудоспособного возраста приводят к разрушению семей, экономических связей и традиционного уклада жизни. Особенно это чувствительно для кочевых общин, где исчезновение мужчин означает угрозу для всей экономики отдельной семьи или общины и их традиционного образа жизни. Поэтому сегодня мы можем говорить не столько о вымирании ненцев как народа в демографическом смысле, сколько об угрозе исчезновения традиционной культуры и кочевого хозяйства, которые формировали основу ненецкой идентичности. Как эти потери отразятся на будущем ненецкого народа остается предметом будущих исследований, однако уже сейчас можно сказать, что демографические последствия будут крайне тяжелыми.
4. Влияние войны на коренные народы
Таким образом полномасштабная война России против Украины уже стала катастрофой для коренных народов. Мы фиксируем не только высокие показатели потерь среди ненцев, чукчей, тувинцев и представителей других народов, но и более широкие разрушительные последствия, которые имеют долгосрочный характер для наших этнических сообществ.
По нашим оценкам, реальные потери коренных народов значительно превышают официальные и открытые данные. Так, по Ямалу и Чукотке количество погибших, вероятно, на треть выше, чем указано в нашем списке, а в ряде других регионов потери могут оказаться выше в разы. Особенно сложная ситуация с учетом погибших в тех регионах, где практически отсутствует открытая информация — например, по эвенкам Амурской области или представителям малочисленных народов Томской области. В этих случаях невозможно даже приблизительно оценить масштабы потерь.
Следует подчеркнуть, что речь вероятно идет уже о тысячах погибших представителей коренных народов по всей России. Это чрезвычайно высокие цифры для сообществ с небольшой общей численностью. Например, крупнейший коренной народ Севера — ненцы — насчитывает менее 50 тысяч человек, а многие другие народы — несколько тысяч или даже сотен человек. Поэтому гибель даже нескольких десятков мужчин трудоспособного возраста для таких сообществ становится демографическим и социальным потрясением.
Важнейшие последствия войны для коренных народов — это не только непосредственные человеческие потери, но и разрушение экономической устойчивости общин коренных народов. Исчезновение мужчин, которые выполняют ключевые функции в традиционном хозяйстве, приводит к деградации оленеводства, охоты, рыболовства и других видов деятельности, которые составляют основу жизнеобеспечения. Это также угрожает передаче традиционных знаний, языка и культурных практик новым поколениям.
Таким образом, война усугубляет те процессы, которые и без того создавали риски для будущего коренных народов России: сокращение числа носителей языков, вытеснение с традиционных территорий, рост бедности, ограничение доступа к образованию и здравоохранению. В совокупности это ставит под угрозу само существование ряда этносов как самостоятельных сообществ, сохраняющих свой уникальный образ жизни, культуру и связь с природой.
PS.
Два года назад редакция Indigenous Russia начала проект по сбору данных о погибших представителях коренных народов России. Это была волонтерская инициатива, созданная прежде всего для того, чтобы показать масштаб трагедии международному сообществу, правозащитным организациям, ООН и СМИ, чтобы эти данные могли быть использованы при подготовке документов о нарушениях прав человека.
Однако сегодня мы вынуждены признать, что список погибших стал настолько большим, а поток информации о новых случаях столь непрерывным, что эта работа вышла за пределы возможностей редакции и рамок волонтерского проекта. Наша таблица устарела, с ней тяжело работать: она требует систематизации по национальностям, регионам, для проведения необходимых статистических подсчетов. Кроме того, работа над проектом превратилась в тяжёлую ежедневную рутину, изматывающую не только по объёму, но и эмоционально. Например, недавно я увидел в списке погибших своего давнего друга, в прошлом солиста известного ансамбля “Эльвель” — Олега Слободчикова, с которым когда-то танцевал на древнем и весёлом ительменском празднике Алхалалай в столице Ительменского народа, камчатском селе Ковран.
В связи с этим мы приняли решение прекратить публикацию новых данных о погибших представителях коренных народов на сайте Indigenous Russia. Сейчас мы ищем возможность передать накопленную базу данных профессиональным исследователям — прежде всего специалистам в области статистики, антропологии, которые смогут продолжить эту работу на новом уровне. Редакция Indigenous Russia и Международный Комитет коренных малочисленных народов России (ICIPR) продолжат следить за ситуацией и фиксировать происходящее, но мы считаем что сейчас наша задача — найти формат, который позволит вести учёт потерь в удобной, научно обоснованной форме.
При этом мы вынуждены констатировать, что Россия продолжает фальсифицировать данные о положении коренных народов, которые предоставляет международным структурам, включая ООН. В 2023 году Экспертный механизм ООН по правам коренных народов опубликовал исследование «Влияние милитаризации на права коренных народов» (A/HRC/EMRIP/2023/2). Члены нашего Комитета не раз заявляли в ООН о реальной практике мобилизации в России, направляли специальные доклады в Экспертный Механизм по правам коренных народов, предоставляли факты и комментарии.
Тем не менее в итоговый текст вошла официальная позиция российского правительства, где утверждается, что представители коренных народов, ведущие традиционный образ жизни, были освобождены от мобилизации, а служба могла быть заменена альтернативной гражданской. Россия уверяет, что в армию попали только добровольцы и жители городов. Эти утверждения не соответствуют реальности, но были поддержаны членами Экспертного механизма, включая Антонину Горбунову — человека, напрямую связанного с крупнейшей российской корпорацией «Норникель», которая зарабатывает миллиарды, разрушая традиционную среду обитания коренных народов российской Арктики. Российская сторона и лояльные эксперты сумели пролоббировать выгодную для государства версию событий, проигнорировав представленные нами доказательства.
Возникает простой вопрос: могут ли теперь те члены Экспертного Механизма, кто голосовал за принятие этого доклада, обратиться со словами утешения к родственникам шорцев — братьев Кискоровых, которых мобилизовали, пытали, а затем убили за отказ воевать? Или к семье нивха Никиты Молочковского, который не хотел идти на войну, но оказался на фронте по поддельному контракту и тоже погиб? Что они скажут родным ханты Антона Комтина, оленевода из ХМАО, мобилизованного вопреки попыткам семьи добиться его возвращения, а затем пропавшего без вести, которого продолжают искать до сих пор? Что они скажут тысячам тех представителей коренных народов, кто потерял своих сыновей, братьев и друзей на этой чужой для них войне?
В этом и заключается настоящая трагедия: в России реальные истории коренных народов остаются за пределами официальных отчётов и дипломатических формулировок, уступая место удобным государственным фальсификациям, которые скрывают ответственность за смерть простых рыбаков и охотников.
Дмитрий Бережков, редактор “России коренных народов”
7 марта 2025 г.
