В России предложили пересмотреть само понятие «коренной народ» и считать коренными все народы страны, имеющие исторические и этногенетические корни на её территории, независимо от их численности. С такой инициативой выступил директор Кунсткамеры, академик РАН Андрей Головнёв.
Предложение прозвучало 28 сентября на совещании Комитета Совета Федерации по федеративному устройству, региональной политике, местному самоуправлению и делам Севера, посвящённом реализации Стратегии государственной национальной политики до 2036 года.
По словам Головнёва, исторически термин «коренной» применялся в России значительно шире, однако впоследствии фактически оказался связан прежде всего с понятием «коренные малочисленные народы». Академик считает, что существующее разделение народов по численности в некоторых случаях осложняет отношения между соседними этническими группами.
«Эта дифференциация в ряде случаев осложняет взаимоотношения с соседями», — заявил он.
Головнёв предлагает считать коренными все народы России, имеющие этногенетические и исторические корни на территории страны. При этом он особо подчеркнул, что специальные права коренных малочисленных народов должны быть сохранены.
Однако такая постановка вопроса затрагивает более фундаментальную проблему: понятия «коренной народ» и «коренной малочисленный народ» не являются синонимами.
В российском законодательстве закреплена именно категория «коренные малочисленные народы Российской Федерации». Согласно Федеральному закону № 82-ФЗ, к ним относятся народы, которые проживают на территориях традиционного расселения своих предков, сохраняют традиционные образ жизни, хозяйственную деятельность и промыслы, насчитывают менее 50 тысяч человек и осознают себя самостоятельными этническими общностями.
В Едином перечне коренных малочисленных народов России в настоящее время числятся 47 этнических общностей.
Именно с этим статусом российское законодательство связывает ряд специальных гарантий, касающихся защиты исконной среды обитания, традиционного природопользования, хозяйственной деятельности, промыслов, культуры и самоорганизации. Статья 69 Конституции отдельно устанавливает, что Российская Федерация гарантирует права коренных малочисленных народов.
Таким образом, в российской правовой системе определяющим оказался не просто признак исторической связи народа с территорией, а сочетание нескольких критериев, включая численность менее 50 тысяч человек и сохранение традиционного образа жизни.
Российский подход отличается от международного
В международной системе понятие Indigenous Peoples — коренные народы значительно шире и не связано с каким-либо количественным порогом.
ООН подчёркивает, что универсального юридического определения Indigenous Peoples намеренно не установлено. Среди основных ориентиров называются историческая преемственность с населением, существовавшим до колонизации или формирования современных государств, связь с традиционными территориями и природными ресурсами, наличие отличительных социальных, культурных или политических институтов и, прежде всего, самоидентификация народа как Indigenous.
Декларация ООН о правах коренных народов также не устанавливает ограничения по численности. Напротив, международный подход исходит из права коренных народов самим определять свою идентичность и принадлежность к сообществу.
Это принципиальная разница.
Международное понятие Indigenous Peoples связано не с тем, является ли народ «малочисленным» сам по себе, а с его историческими отношениями с территорией, сохранением отдельной идентичности и институтов, положением по отношению к доминирующему обществу и правом на самоопределение.
Именно поэтому права Indigenous Peoples в международном праве имеют выраженный коллективный характер. Речь идёт, в частности, о правах на земли, территории и природные ресурсы, сохранение собственных институтов и культуры, участие в принятии решений и свободное, предварительное и осознанное согласие по вопросам, непосредственно затрагивающим коренные народы.
Что изменит предложение Головнёва?
Пока речь идёт об инициативе, а не о принятом решении или подготовленной законодательной реформе. Более того, сам Головнёв специально заявил, что существующие специальные права КМНС необходимо сохранить.
Тем не менее предложение ставит важный вопрос: что именно будет означать слово «коренной», если такой статус получат практически все исторически сложившиеся народы России?
Если речь идёт только о расширении этнокультурного понятия «коренной народ», а категория КМНС и связанные с ней специальные права остаются неизменными, юридические последствия могут быть ограниченными.
Но если пересмотр терминологии в дальнейшем затронет законодательство, потребуется чётко разграничить общий статус народов России и специальные коллективные права тех народов, чьё существование непосредственно связано с традиционными территориями, природными ресурсами и сохранением традиционного образа жизни.
Есть и другой вопрос. Российский критерий «менее 50 тысяч человек» сам по себе давно отличает национальное законодательство от международного понимания Indigenous Peoples. Народ не перестаёт быть коренным в международном смысле только потому, что его численность превысила определённый государством порог.
Поэтому дискуссия, начатая предложением Головнёва, может быть значительно шире вопроса о том, кого называть «коренным». Она вновь поднимает вопрос о том, как российское понятие «коренные малочисленные народы» соотносится с международным понятием Indigenous Peoples и почему численность населения вообще должна определять доступ народа к специальной защите его земель, ресурсов, культуры и традиционного образа жизни.
При этом механическое объявление «коренными» всех народов России само по себе не означает приближения российского законодательства к международным стандартам. Ключевое значение имеет не название статуса, а содержание связанных с ним коллективных прав — на территории и ресурсы, собственные институты, участие в принятии решений и возможность самим определять свою идентичность.
@IR