6 июня была опубликована коммуникация десяти специальных процедур ООН в адрес правительства России по делу Дарьи Егеревой и Наталии Леонгардт. Такие коммуникации становятся публичными спустя 60 дней после их направления – независимо от того, поступил ответ на эту коммуникацию или нет.
На первый взгляд может показаться, что речь идёт об очередном правозащитном обращении, которых в последние годы в свете происходящих в России событий было немало. Однако этот документ заслуживает гораздо более внимательного анализа.
Во-первых, потому что он касается одной из наиболее известных представительниц коренных малочисленных народов России на международных площадках и её коллеги. Во-вторых, потому что масштаб международной реакции на это дело заметно выделяет его среди большинства недавних коммуникаций ООН в отношении России. И, наконец, потому что коммуникация демонстрирует, как сегодня работает международная система реагирования на предполагаемые нарушения прав человека, даже когда государство может проигнорировать обращение.
От климатических переговоров ООН к обвинению в терроризме
Коммуникация касается уголовного преследования двух правозащитниц: Дарьи Егеревой – представительницы селькупского народа, сопредседательницы Международного форума коренных народов по изменению климата (IIPFCC), и Натальи Леонгардт, которая несколько десятилетий посвятила защите, просвещению в сфере прав коренных малочисленных народов России и содействовала выстраиванию их диалога с властями.
17 декабря 2025 года ФСБ провела серию скоординированных обысков, допросов и задержаний активистов коренных народов сразу в нескольких регионах России. Большинство задержанных были отпущены, однако Егерева и Леонгардт были арестованы и помещены под стражу. Им обеим вменяется участие в деятельности террористической организации (часть 2 статьи 205.5 УК РФ). Такое обвинение грозит наказанием в виде лишения свободы на срок от 10 до 20 лет.
Основанием преследования стало предполагаемое участие Дарьи Егеревой и Натальи Леонгардт в экспертной сети “Абориген Форум”. В июле 2024 года эта сеть была включена российскими властями в перечень “экстремистских организаций”, а в декабре того же года объявлена “террористической организацией” после вступления в силу двух соответствующих решений Верховного Суда России. При этом данные решения были приняты в закрытом режиме, а их тексты так и не были опубликованы.
Дарья Егерева была задержана спустя несколько дней после возвращения с конференции COP30 в Бразилии, где представляла интересы коренных малочисленных народов в официальных процессах ООН. В коммуникации прямо указано, что следствие частично связывает предъявленные обвинения с её участием в международных переговорах и взаимодействием с механизмами ООН. Именно этот элемент делает дело особенным.
Беспрецедентное внимание к делу
Коммуникацию подписали сразу десять мандатов ООН: Специальный докладчик по ситуации с правами человека в России, Рабочая группа по произвольным задержаниям, Специальный докладчик по правам коренных народов, Специальный докладчик по правозащитникам, а также Специальные докладчики по свободе выражения мнений, свободе мирных собраний и ассоциаций, борьбе с терроризмом, правам женщин, вопросам изменения климата и окружающей среды.
Для системы специальных процедур это довольно редкая ситуация. Большинство коммуникаций готовятся несколькими мандатами, тогда как в данном случае к обращению присоединился широкий круг независимых экспертов ООН. Более того, с 2023 года это самое многочисленное по количеству участвующих мандатариев обращение в отношении России.
Когда к одной коммуникации присоединяется столь широкий круг экспертов, это, как правило, означает, что предметом обеспокоенности становится не только судьба конкретных людей. Для специальных докладчиков ООН дело выглядит как точка пересечения сразу нескольких проблем: положения коренных народов, сужения пространства для гражданского общества, обеспечения безопасности взаимодействия с международными механизмами и границ применения антитеррористического законодательства.
Какие нарушения увидели спецдокладчики
Важно понимать: коммуникация не является судебным решением и не устанавливает ответственность государства. Авторы письма специально подчёркивают, что не предрешают достоверность изложенных фактов. Однако текст документа позволяет сделать вывод, что в деле может идти речь о нарушениях сразу на трёх уровнях.
Индивидуальный уровень: права обвиняемых
На первом уровне спецдокладчики выражают обеспокоенность возможным нарушением фундаментальных прав Дарьи Егеревой и Натальи Леонгардт. Речь идёт о запрете произвольного задержания, праве на свободу и личную неприкосновенность, праве на справедливое судебное разбирательство, свободах выражения мнения, мирных собраний и ассоциации, праве на неприкосновенность частной жизни, а также гарантиях гуманного обращения с лицами, находящимися под стражей. В этой части эксперты опираются прежде всего на Международный пакт о гражданских и политических правах, а также Конвенцию против пыток.
Коллективный уровень: права коренных народов
На втором уровне коммуникация касается уже не только двух обвиняемых, но и прав коренных народов как коллективных субъектов. Эксперты указывают, что уголовное преследование представителей коренных народов и ликвидация их независимых организаций могут затрагивать право этих сообществ самостоятельно определять своих представителей, участвовать в принятии решений по вопросам, затрагивающим их интересы, сохранять собственные институты и участвовать в международных процессах от своего имени. Здесь специальные докладчики отталкиваются от положений Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, а также Декларации ООН о правах коренных народов.
Системный уровень: взаимодействие гражданского общества с международными механизмами
Наиболее необычная и значимая часть коммуникации находится именно на этом уровне. Спецдокладчики прямо указывают на возможные репрессии за сотрудничество с Организацией Объединённых Наций и выражают обеспокоенность тем, какой сигнал это может послать всем правозащитникам, работающим на международных площадках.
Именно этот третий уровень определяет более широкое значение коммуникации. Речь идёт уже не столько о конкретном деле, сколько о способности международных механизмов выполнять свои функции: если сотрудничество с ними влечёт риск уголовного преследования, под угрозой оказывается не только положение отдельных активистов, но и эффективность самих международных институтов, которые зависят от возможности получать информацию и взаимодействовать с гражданским обществом.
О чём специальные докладчики спросили Россию
Не менее показателен перечень вопросов, которые специальные докладчики адресовали российскому правительству. Все эти вопросы фиксируют самые уязвимые места обвинения. При этом экспертов интересует вся правовая конструкция дела – от признания организаций экстремистскими и террористическими до гарантий безопасности для лиц, взаимодействующих с международными механизмами.
Во-первых, эксперты просят разъяснить, какие конкретно действия вменяются Дарье Егеревой и Наталье Леонгардт, а также каким образом эти действия соответствуют каждому из обязательных признаков состава преступления «участие в деятельности террористической организации». По существу, спецдокладчики ставят под вопрос достаточность правовых и фактических оснований для применения столь тяжёлых обвинений.
Во-вторых, специальные докладчики задают вопросы о процедуре, критериях и доказательной базе, на основании которых “Абориген Форум”, Международный комитет коренных народов России и другие организации коренных народов были признаны экстремистскими и (или) террористическими. Их интересует, принимались ли такие решения в судебном или административном порядке, были ли затронутые организации и их представители уведомлены о разбирательствах, имели ли они доступ к доказательствам, возможность пользоваться юридической помощью, участвовать в слушаниях и оспаривать эти решения перед независимым судом. Отдельно специальные докладчики интересуются, существуют ли механизмы пересмотра таких решений, сроки их действия или эффективные процедуры обжалования. Иными словами, внимание спецдокладчиков сосредоточено не только на обвинениях в отношении конкретных лиц, но и на том, насколько законным является сам фундамент, на котором эти обвинения построены.
В-третьих, специальные докладчики пытаются установить, обеспечиваются ли в деле Дарьи Егеревой и Натальи Леонгардт гарантии справедливого судебного разбирательства. Их интересует, имеют ли обвиняемые беспрепятственный доступ к адвокатам, достаточно ли у них времени и возможностей для подготовки защиты, а также рассматриваются ли представленные доказательства независимым и беспристрастным судом. Отдельно эксперты просят указать правовые основания для проведения судебных заседаний в закрытом режиме.
В-четвёртых, специальные докладчики просят Россию объяснить, каким образом применение антитеррористического законодательства к мирной правозащитной деятельности Дарьи Егеревой и Наталии Леонгардт согласуется с международными обязательствами страны в сфере прав человека. Речь идёт прежде всего о праве на свободу и личную неприкосновенность, праве на справедливое судебное разбирательство, а также свободе выражения мнения, мирных собраний и ассоциации.
В-пятых, специальные докладчики ставят вопрос о безопасности всех, кто сотрудничает с международными механизмами защиты прав человека. Они просят Россию объяснить, какие меры принимаются для защиты правозащитников из числа коренных народов и всех лиц, взаимодействующих с механизмами ООН, включая климатические процессы, Постоянный форум по вопросам коренных народов, Экспертный механизм по правам коренных народов, специальные процедуры и договорные органы ООН. Отдельно эксперты просят указать, какие гарантии существуют для предотвращения запугивания, слежки, криминализации и репрессий в связи с таким взаимодействием.
Наконец, специальные докладчики просят Россию объяснить, каким образом действующая система признания организаций экстремистскими и террористическими соответствует международным обязательствам страны в области прав человека. Особую обеспокоенность экспертов вызывают расплывчатость критериев таких решений, отсутствие публично доступной доказательной базы и недостаточность процессуальных гарантий для затронутых лиц и организаций.
На ответ российскому правительству было отведено 60 дней. Однако с конца 2022 года Россия практически перестала отвечать на коммуникации специальных процедур ООН. Обращение к российским властям по делу Дарьи Егеревой и Натальи Леонгардт не стало исключением: никакого ответа не последовало.
Документ против забвения
Скептики часто задают вопрос: если государство игнорирует запросы, а специальные докладчики не могут отменить арест или обязать власти изменить свою позицию, то в чём практический смысл подобных коммуникаций?
После прекращения членства России в Совете Европы и выхода из-под юрисдикции Европейского суда по правам человека механизмы ООН остаются одной из немногих международных площадок, где продолжается систематическое рассмотрение сообщений о предполагаемых нарушениях прав человека в стране. В этих условиях значение специальных процедур и договорных органов неизбежно возрастает.
Однако ценность подобных документов не зависит от реакции государства. Коммуникация создаёт официальный документ Организации Объединённых Наций, в котором фиксируются факты, вызывающие обеспокоенность международных экспертов, нарушенные нормы международного права и вопросы, на которые государству рано или поздно придётся ответить.
Именно поэтому значение подобных документов измеряется не вероятностью немедленных изменений. Их роль заключается в другом: они формируют международную память о происходящем и создают основу для будущей правовой, политической и исторической оценки действий государства.
Ольга Подоплелова, адвокат
@IR