В Якутии суд обязал жителя Верхнеколымского района выплатить государству почти 118 млн рублей за незаконный вылов 245 сибирских осетров. Рыба занесена в Красную книгу России.
Как сообщает Sakhaday со ссылкой на Объединенную пресс-службу судов Якутии, мужчина выловил 245 осетров, перевез рыбу домой, а затем продал. В суде он частично признал вину, однако не согласился с размером ущерба, утверждая, что часть проданной рыбы была стерлядью.
Суд назначил ему 300 часов обязательных работ, а с учетом наказания по другому приговору — 440 часов. Кроме того, суд удовлетворил иск Восточно-Сибирского территориального управления Росрыболовства и взыскал с мужчины 117 935 160 рублей в счет возмещения ущерба государству. Приговор пока не вступил в законную силу и может быть обжалован.
Это не единственное дело в Якутии, показывающее, насколько серьезными могут быть последствия незаконной добычи краснокнижной рыбы.
В сентябре 2024 года в сети двух жителей Вилюйского улуса попался один небольшой сибирский осетр. Ущерб государству был рассчитан в размере около 160 тысяч рублей. Мужчины полностью возместили его еще во время следствия.
Константин Унаров был приговорен к трем годам колонии строгого режима, Александр Прокопьев — к одному году условно, сообщал Sakhaday. При этом важно учитывать, что реальный срок Унарова был связан в том числе с наличием непогашенной судимости.
Но если сравнить эти дела с ответственностью за промышленное загрязнение окружающей среды, возникает вопрос о том, насколько сопоставимы подходы государства к оценке экологического вреда.
В 2024 году Росприроднадзор выявил, что АО ХК «Якутуголь» сбрасывало в реку Верхняя Нерюнгри недостаточно очищенные сточные воды с превышением допустимого содержания загрязняющих веществ.
Специалисты Росприроднадзора рассчитали ущерб, нанесенный реке, в размере 3 066 186 рублей. Компания добровольно эту сумму не выплатила, после чего ведомство обратилось в суд. Суды двух инстанций поддержали требования Росприроднадзора. В августе 2026 года «Якутуголь» перечислил всю сумму, сообщает Росприроднадзор.
Получается весьма показательное сопоставление: ущерб от незаконного вылова 245 сибирских осетров государство оценило почти в 118 млн рублей, а ущерб реке от сброса недостаточно очищенных промышленных сточных вод — примерно в 3 млн рублей.
Разница — почти в 38,5 раза.
Однако это не означает, что суд решил, будто 245 осетров «ценнее» целой реки. Суммы рассчитываются по разным утвержденным государством методикам. Для незаконно добытых водных биоресурсов действуют специальные таксы за каждый экземпляр, причем для краснокнижных и особо ценных видов применяются повышающие коэффициенты. Ущерб водному объекту рассчитывается по другой методике — исходя из характера загрязнения, концентрации веществ и других показателей.
Именно поэтому такое сравнение ставит вопрос уже не только о судах, а о самой системе расчета экологического вреда.
Почему уничтожение отдельных экземпляров охраняемого вида может приводить к взысканию десятков и сотен миллионов рублей с физического лица, тогда как подтвержденное загрязнение реки промышленным предприятием оценивается в несколько миллионов?
Есть и еще одно различие.
Для крупной компании три миллиона рублей — хозяйственные расходы, которые несопоставимы с масштабом ее экономической деятельности. Для обычного жителя северного района взыскание в 117,9 млн рублей фактически может стать долгом на всю жизнь.
При этом природоохранное законодательство действительно предусматривает ответственность и для предприятий. Например, в другом деле Росприроднадзор выявил на угольном разрезе «Джебарики-Хая» компании «Якутуголь» целый ряд нарушений: нарушения при обращении с отходами, в том числе загрязненными нефтепродуктами, отсутствие необходимых паспортов отходов, нарушения требований по предупреждению и ликвидации разливов нефтепродуктов, неполный учет источников выбросов и другие нарушения. За одно из нарушений — несоблюдение требований при размещении отходов — юридическому лицу был назначен административный штраф 300 тысяч рублей.
Получается, что ответственность существует и для промышленности, но ее реальное воздействие на нарушителя может быть совершенно иным.
Особенно чувствителен этот вопрос для Севера и Арктики. Рыболовство здесь веками было не просто способом добычи пищи, а частью традиционного хозяйства и культуры местного и коренного населения. Это не отменяет необходимости защищать сибирского осетра — редкий вид действительно нуждается в строгой охране, а коммерческий браконьерский вылов 245 экземпляров нельзя считать незначительным нарушением.
Но природоохранное законодательство должно одинаково убедительно работать и тогда, когда ущерб природе наносит отдельный рыбак, и тогда, когда источником загрязнения становится промышленное предприятие.
Показателен и общий масштаб правоприменения. Согласно докладу Минэкологии Якутии, за девять месяцев 2025 года в рамках регионального экологического надзора было выявлено 483 нарушения природоохранного законодательства. Среди основных нарушений ведомство прямо называет загрязнение водных объектов при деятельности золотодобывающих предприятий. При этом было назначено 45 административных штрафов на общую сумму около 1,58 млн рублей.
Это в среднем около 35 тысяч рублей на один назначенный штраф, хотя такое среднее значение не отражает тяжесть каждого конкретного нарушения. Одновременно ведомство предъявляло требования о возмещении экологического ущерба отдельно от административных штрафов.
Поэтому вопрос заключается не в том, слишком ли строго государство защищает осетра. Краснокнижные виды необходимо защищать.
Вопрос в другом: насколько соразмерно российская система оценивает ущерб, который природе наносит отдельный человек, и ущерб от промышленной деятельности?
Если за уничтожение охраняемой рыбы государство способно рассчитать ущерб до каждого экземпляра и взыскать десятки миллионов рублей, логично ожидать столь же строгой и прозрачной оценки последствий загрязнения рек, уничтожения нерестилищ и нарушения целых экосистем.
Иначе возникает парадокс: человек с сетью может оказаться должен государству почти 118 миллионов рублей, тогда как промышленное предприятие за доказанный ущерб реке — три миллиона.
И это уже вопрос не только об осетре. Это вопрос о том, как государство определяет цену природы и для кого экологическое законодательство оказывается действительно суровым.
@IR