В журналистике существует довольно простой принцип: если вы пишете о людях, стоит хотя бы попытаться с ними поговорить.
«Московский комсомолец» опубликовал большой материал о китобойном промысле на Чукотке. В статье есть биолог. Есть краевед. Есть общественники, обеспокоенные судьбой китов. Есть туры стоимостью от нескольких сотен тысяч рублей. Есть Международная китобойная комиссия, квоты и статистика. /«Не будет охоты — не будет народа»: на Чукотке разгорелся спор вокруг китобойного промысла – МК.RU/.
Нет только коренных народов Чукотки. Ни одного охотника. Ни одной женщины из прибрежного села. Ни одного главы общины. Ни одного человека, который получает китовое мясо, участвует в его распределении, выходит в море или живет в той системе отношений, о которой написан весь материал.
Статья об китобойном промысле коренных народов написана без участия коренных народов.
Нельзя не восхититься последовательностью подхода.
Читатель узнает, что думают о промысле биологи, общественники и краеведы. Ему объясняют, почему охота важна, как устроены квоты и сколько стоит поездка на Чукотку. Но человек, чья жизнь непосредственно зависит от обсуждаемого решения, остается за пределами текста.
Особенно любопытно выглядит аргумент о том, что «у молодежи уже нет нужды убивать китов ради выживания». Подобные высказывания всегда производят странное впечатление. Кто именно определяет, что нужно коренным народам для сохранения своего уклада, культуры или продовольственной безопасности? И почему право отвечать на этот вопрос принадлежит людям, которые сами в этих сообществах не живут?
В результате возникает знакомая картина — о китах говорят, о коренных народах говорят. Но сами коренные народы в разговоре почти не участвуют.
Это не просто журналистская недоработка. Это старая и удивительно живучая традиция. Решения обсуждаются без тех, кого они касаются. Носители опыта и права превращаются в объект обсуждения.
Самое парадоксальное в этой истории состоит в том, что материал формально защищает право на традиционный промысел. Однако даже в защиту этого права журналист не посчитала необходимым дать слово людям, которые этим правом пользуются.
Из статьи о китобойном промысле исчез коренной охотник и те, кто живут охотой.
Кит, по крайней мере, присутствовал.
Автор: Ававана Энмынкау
@IR
Ссылки по теме: