Владимир Путин встретился с представителями коренных малочисленных народов. Формально — диалог. По сути — тщательно выстроенная сцена, где власть разговаривает не с реальными носителями проблем, а с безопасно отобранными «представителями».
Такие встречи создают иллюзию включённости. Но за пределами зала остаётся главное: коренные народы в России не являются полноценными участниками принятия решений, касающихся их земель, ресурсов и будущего.
На подобных площадках звучат слова о «сохранении традиций» и «поддержке культуры». Это язык опеки — не прав.
Коренные народы в этой риторике — объект заботы, а не субъект политики.
При этом реальные проблемы не обсуждаются.
Не звучит тема уголовного преследования активистов.
Не поднимается вопрос давления на независимые организации.
Не говорится о мобилизации и непропорциональных потерях среди малочисленных народов.
Не обсуждается вытеснение с традиционных территорий добывающими компаниями.
Молчание здесь — не случайность. Это условие самого формата.
Российская система выстроена так, что говорить от имени коренных народов могут преимущественно те, кто встроен в государственную вертикаль. Независимые голоса либо маргинализированы, либо вытеснены.
В результате возникает парадокс: государство демонстрирует «диалог», но устраняет тех, кто мог бы сделать его настоящим.
Модель «доброго царя», выслушивающего «малочисленных подданных», удобна. Она создаёт образ внимания и заботы, не требуя при этом реальных изменений.
Но проблема не в отсутствии встреч.
Проблема в отсутствии равноправия.
Пока коренные народы не имеют реального влияния на решения, любые подобные мероприятия остаются политической декорацией — красивой, но пустой.
И чем больше в ней света софитов, тем глубже тень за её пределами.
@IR
Читайте также: