Я искала сведения о другом человеке. Пыталась выяснить, за что науканец Кайкатегын, вернувшийся с Советско-японской войны, получил орден Красной Звезды. Об этом рассказывали родственники, но подробностей не было. Я искала в базах, в документах, на сайте “Память народа”.
Кайкатегына я не нашла. Нашла Акосека.
В документе было написано: рядовой, стрелок, 1915 года рождения, село Наукан Чукотского района. Пропал без вести. Разыскивает сестра Тюлюкахек (написано неразборчиво, но, вероятно, неправильно, потому что это не совсем по-наукански звучит), которая имела письмо от Акосека, отправленное из пригорода Берлина. В письме адрес не указан. Датировано 17 апреля 1945 года.
Извещение о гибели не могли оформить три года. Причина — у “чукчей” нет имени и отчества. Только когда пришло разъяснение из Чукотского районного военного комиссариата, бумага была составлена.
Ему было тридцать лет.
До войны он был охотником. Наукан — это скала над Беринговым проливом. Там жили охотники. Море давало им все — еду, одежду, тепло — и иногда забирало жизни. На войне Акосек был стрелком. Науканских охотников брали стрелками — они умели бить нерпу одним выстрелом, иначе нерпа уйдет под воду, и все — останешься без еды. Умели лежать неподвижно на холоде часами. Умели не паниковать.
В апреле 1936 года — за девять лет до берлинского письма — пятьдесят науканских охотников вышли на припай охотиться на нерпу. Кончались зимние запасы, погода давно не была такой хорошей. Лед взломало. Шестнадцать человек оказались на дрейфующих льдинах, течение тащило их на север, в Берингов пролив.
Об этом написал летчик Михаил Каминский в книге “В небе Чукотки”. Он летал в ту весну над Беринговым проливом в ужасную погоду — туман, снежные заряды, высота десять метров над черной водой — и искал льдину с людьми. Нашел. Сбрасывал им еду и одежду. Председатель науканского колхоза Аеюк сел к нему в самолет, чтобы своими глазами увидеть охотников — и, по рассказам, вскочил и пробил головой целлулоидную крышу кабины от радости, когда увидел их живыми. Науканцы помнили этот полет долго. Моя мама писала об Аеюке и его полете в книге “Старики учили нас добру”.
Акосеку в апреле 1936 года было двадцать лет. Он жил в Наукане. Он был морским охотником. Возможно, он был среди тех, кто остался на льдине. Или среди тех, кто ждал на берегу. Но он был там, в Наукане, в тот апрель.
17 апреля 1945 года он написал письмо сестре из пригорода Берлина. Адрес не указал. Что было в том письме — неизвестно. Сестра получила его и ждала брата три года, пока военкомат не оформил наконец извещение на человека без отчества и фамилии. Его последнее письмо, скорее всего, не сохранилось.
Иногда я думаю — каким оно могло быть? Я попробовала восстановить его. Это не слова самого Акосека, а только то, что я слышу, когда долго смотрю на дату — 17 апреля 1945, Берлин.
Сестра,
Я пишу тебе, потому что не знаю, дойдет ли письмо, и потому что если не написать сейчас — потом может не быть времени. Я жив. Здесь нет тишины. Я сначала думал, что привыкну, но нет. Здесь все время что-то рушится — стены, земля, воздух. Даже когда не стреляют, кажется, что все равно стреляют, просто далеко.
Я думаю о нашем Нувукаке. О воде. Здесь нет моря. Вода не такая, как в нашем море. И нет ветра, который можно понять. Ветер здесь ходит между камнями и не говорит ничего. Я вспоминаю, как мы сидели вместе на берегу. Ты смеялась, что я могу лежать и не двигаться. Здесь это тоже нужно. Я делаю то, что умею. Смотрю. Жду. Стреляю один раз.
Люди здесь другие. И дома другие. Они большие, но мертвые. Как если бы кита выбросило на берег, и он остался лежать.
Я не знаю, вернусь ли. Если вернусь — я не буду много говорить. Ты будешь спрашивать, а я буду молчать. Не потому что не хочу говорить, а потому что здесь нет слов, которые можно принести домой.
Если не вернусь — не жди долго. Живи. Скажи тем, кто будет спрашивать, что я делал то, что умел. Этого достаточно.
Я помню тебя. И Нувукак. И море. Это важно.
Твой брат
Фото взято с сайта “Память народа”.
——–
Сестра Акосека жила в чукотском селе Лорино и погибла при катастрофе вертолета. Ее дочь также жила в Лорино и работала учителем.
Из науканцев также на войне на Волховском или Ленинградском фронте погиб Лайвокын.
Автор: @Aivana Aivana